Так говорил Гранин | Мозгократия

    Так говорил Гранин

    Девять дней назад умер Даниил Александрович Гранин. Он был одним из немногих, кто думал, писал и говорил не столько о себе, сколько о всех нас. Но все ли из нас услышали писателя?

    К сегодняшнему дню я собирался написать о Данииле Александровиче очерк, чтобы рассказать об этом незаурядном человеке и о том впечатлении, которое он на меня произвёл. Но когда, готовясь к работе, перечитал сохранившиеся у меня в компьютере наши интервью с писателем и отчёты о встречах с ним в нашей редакции газеты «Невское время» («НВ»), понял: никакой очерк не сможет заменить живого голоса самого Гранина.

    О чиновничьих приёмах

    Дании Гранин: Наш Фонд имени Дмитрия Лихачёва предлагает восстановить ворота, которые были воздвигнуты на Московском проспекте по проекту известного ленинградского архитектора Александра Гегелло.

    Триумфальные ворота — традиция Петербурга, заложенная Петром I. В Петропавловской крепости были установлены триумфальные ворота в честь победы в Полтавской битве. Затем ещё одни, Нарвские ворота, — в честь победы над Наполеоном и Московские — в честь победного окончания русско-турецкой войны…

    Думаю, триумфальные ворота должны быть и в честь победы в Великой Отечественной войне. До сих пор в нашем городе нет достойного памятника этой великой Победе. Планируется, что триумфальные ворота в камне, восстановленные по проекту Гегелло, будут возведены на Комсомольской площади.

    У меня есть фотографии, которые я показал президенту. Этот проект поддержала губернатор Валентина Ивановна Матвиенко. Но всё затянулось… У наших чиновников хорошо отработан приём приветливого утопления. Первоначально собирались поставить ворота к 9 мая нынешнего (2008-го — Прим. ред.) года, но сейчас перенесли на следующий год. Поэтому хотелось ещё заручиться поддержкой президента, и он обещал.

    От редакции интернет-журнала «Мозгократия»: В итоге, даже несмотря на поддержку президента, триумфальные ворота в честь победы в Великой Отечественной войны были поставлены не по проекту Александра Гегелло, а по проекту Владимира Попова (архитектор) и Бориса Петрова (скульптор), взявших проект Гегелло за основу. Поставлены ворота не 2009 году, как это обсуждалось в беседе с президентом, а к 9 мая 2015-го. И не на Комсомольской площади Петербурга, а в Красном Селе.

    О том, какие примеры даёт нам власть

    Михаил Иванов, главный редактор «НВ»: Даниил Александрович, как вы думаете, почему мы так злы? Почему так неприязненно относимся друг к другу? Люди не верят друг другу. Первое, что бросается в глаза, когда возвращаешься из-за границы, даже не грязь на дорогах, а вот эта угрюмость, внутренняя агрессия, недоверие в глазах. Откуда это у нас?

    Даниил Гранин: Это новообразование, как в медицине. Исчерпывающе я не могу ответить на этот вопрос, но думаю, многое из-за того что у нас нет положительных примеров и мы живём без любви. Скажите, мы любим кого-нибудь из нашей власти?

    Михаил Иванов: А надо любить?

    Владимир Желтов, редактор отдела культуры «НВ»: Я могу любить только тех, кого знаю лично.

    Даниил Гранин: А я и тех, кого знаю во власти, — не люблю. Не люблю я нашу власть! Потому что это — ложь! Корысть! Пример — самое действенное. Не программа, не идеал — человеческий пример. Вот примеров-то и не хватает. Примеров доброты, честности, порядочности, сердечности, сострадания.

    Когда Хрущёв выступил с докладом на ХХ съезде и развенчал культ Сталина, Шостакович сказал: «Слава Богу, теперь можно плакать». Это замечательно. Я записал эту фразу как обязательную для себя, потому что при советской власти плакать было нельзя. Мы все были счастливы! Не было несчастных людей! И счастье не признавалось.

    О культуре и Минкульте

    Даниил Гранин: Я вам скажу: мы — тунеядцы культуры. Мы — это всё общество, а власть тем более. Мы живём за счёт того культурного слоя, который создавался ещё до революции и отчасти при советской жизни. И все наши разговоры по поводу культуры — болтовня! Что такое — Год культуры? Что это такое, я вас спрашиваю?

    Владимир Желтов: А это как месячник безопасности.

    Даниил Гранин: Это же абсурд! Это стыдно! В советское время культурой руководили, но ей всё-таки в большей степени помогали. А теперь, не помогают, но руководят. Культурой вообще нельзя руководить.

    Владимир Желтов: Так, может, министерство культуры вообще не нужно?

    Даниил Гранин: Да, может быть. Если нужно, то лишь такое, которое помогает.

    О запросах в инстанции

    Даниил Гранин: Мы пишем жалобы и письма. Районным властям, городским, в Кремль. Сотни тысяч писем. Кому отвечают? Никому. В лучшем случае — отписка: «Согласно такому-то закону… вынуждены сообщить…»

    Рахманинов — мой любимый композитор. И я совершил глупейший поступок. С точки зрения нас всех. Я написал письмо мэру Нью-Йорка. Через недели три получаю ответ: мы получили ваше письмо по поводу могилы Рахманинова и хотим вам сообщить, что мы тоже любим этого композитора и понимаем, какое значение он имеет для мировой культуры. Могила находится в полном порядке, не беспокойтесь, сколько бы ни было сроков аренды, муниципалитет это берёт на себя. И к письму прилагается фотография с этой могилой!

    О том, что для государства и что для человека

    Владимир Желтов: Даниил Александрович, как бы вы объяснили, почему у нас делают отличные танки, ракеты, даже космические корабли, но не могут изготовить качественный автомобиль? Может быть, наша наука виновата?

    Даниил Гранин: Нет, дело не в науке. А как вы сами ответите на этот вопрос?

    Сергей Ачильдиев, редактор отдела спецпроектов «НВ»: Думаю, дело в том, что танки, ракеты, космическая техника — это всё для государства, а автомобиль — для человека.

    Даниил Гранин: Вот! Правильно. Потому что для человека мы ничего не делаем. И не умеем делать. Мы всё делаем для государства — для развития промышленности, проведения конгрессов, строительства гостиниц…

    Михаил Иванов: По-моему, это всё та же тема — про то, что мы не любим и не ценим друг друга, беспричинно агрессивны…

    Даниил Гранин: Всё это связано, вы совершенно правы! Тут ведь как: автомобиль — для удобства человека, чтобы он посадил в него своих детей, поехал путешествовать, комфортно, с удобством, чтобы ему было хорошо. «А чего ради кого-то там стараться?!»

    О чувстве меры

    Даниил Гранин: Античность несла очень важные принципы. Назову только один: чувство меры. У нас же обязательно «самый большой в мире», «самый мощный», «самый сильный»… Мы потеряли чувство меры.

    О том, чего хотят люди?

    Даниил Гранин: А если провести опрос: как вы хотели бы жить? Скажите, что бы ответили люди на этот вопрос.

    Михаил Иванов: Сказали бы, что хотят быть здоровыми и богатыми.

    Даниил Гранин: А я думаю, что они бы сказали: хотим, чтобы перестали врать, чтобы прекратилась безнаказанность, чтобы всё во власти делалось открыто…

    О нас и властях

    Даниил Гранин: Я считаю, надо говорить властям то, что у каждого из нас наболело в душе. Мы все привыкли поддакивать и аплодировать.

    О скрепах

    Даниил Гранин: Россия в нынешнем её состоянии — рыхлая страна (это было сказано в 2008 году — Прим. ред.). …Подумайте: а что скрепляет нашу страну? Только язык. Раньше у нас была коммунистическая партия, в которой насчитывалось около 20 миллионов человек. А сейчас что? Нынешние партии не скрепляют страну. Есть ещё история — одна из возможностей как-то почувствовать нашу общность…

    О милосердии и любви

    Сергей Ачильдиев: В последние годы советской власти вы много говорили и писали о дефиците в нашем обществе милосердия, элементарной доброты. А, как по-вашему, сегодня этот дефицит увеличился или уменьшился?

    Даниил Гранин: Увеличился. Я это ощущаю. Мы раздражительны, грубы. Нам не хватает простой вещи — любви!

    Вот простая сценка. Я как-то был в Лондоне, гулял, заблудился. Подхожу к полицейскому: мне нужен такой-то отель. Он мне говорит: сперва направо, потом налево, потом через площадь… Но по моему лицу видит, что я тупой, ничего не понимаю. Он вынимает карту, показывает по карте: сюда, сюда и сюда. Но у меня карты нет. Он опять видит: полный дебил! Тогда этот полицейский берёт меня под руку и ведёт к автобусной остановке. Один автобус пропускает, сажает меня во второй и говорит водителю что-то вроде: «Этого идиота надо выпустить там-то!» Да, полицейского этому научили, но это не только обязанность, это ещё гуманное воспитание.

    Есть у нас такое воспитание? Нет.

    Об этике

    Даниил Гранин: Я считаю, что, во-первых, в нашей жизни очень плохо обстоит дело с этикой. Этику не преподают в школах, и мы живем в довольно грубом, жёстком, а порой хамском обществе. К сожалению, эти явления не уменьшаются, а растут. Главное внимание — в том числе в школах — уделяется образованию, компьютерам, компьютеризации… А образование, которое лишено гуманитарной основы, — это не образование. Так интеллигентные люди не получаются.

    О том, что обсуждают в обществе

    Сергей Ачильдиев: В наши дни некоторые люди пытаются навязывать своё понимание жизни другим. Пытаются диктовать, какие спектакли и выставки нам смотреть, какую музыку слушать, какие книги читать. Складывается ощущение, что мы впадаем просто в средневековье. Уже договорились до того, что нельзя детей водить в Эрмитаж, потому что там обнаженная натура. Как относиться к этому?

    Даниил Гранин: А почему вы так остро воспринимаете подобные вещи?

    Сергей Ачильдиев: Потому что сегодня это обсуждается в обществе на полном серьёзе.

    Даниил Гранин: Ну и что? В обществе всегда обсуждаются какие-то разные вещи. Вот до революции обсуждалось, надо ли выходить замуж девственницей или нет. Всё время обсуждаются какие-то нелепости.

    О конформизме и коллективе

    Даниил Гранин: …Человеку не хватает независимости. Мы — конформисты. Мы слишком привыкли к коллективу. Особенно советские люди, которые имели одинаковую идеологию, одни и те же лозунги. Вся жизнь, от коммунальной квартиры, вплоть до похорон, проходила в коллективе. Это ненормально. Я знаю людей, которые получили отдельную квартиру и страдают.

    Об одиночестве

    Даниил Гранин: Во второй половине восьмидесятых годов я создал в Ленинграде общество «Милосердие». Сначала было четыре тысячи волонтёров. Они занимались разными делами. В том числе ходили в больницы, помогали там инвалидам, старым людям. И потом рассказывали мне, что наиболее частая беда, с которой они сталкивались, — люди страдают от одиночества. Даже не столько от бедности, сколько от одиночества.

    Мы не думаем, что людям нужна возможность общаться. Какой-то клуб. Я жил в Германии. Вечером спускался вниз, в пивную. Приходишь, стучишь по столу (как в дверь, это вместо «здрасьте»). И тебе несут пиво — уже знают, какое пиво ты любишь. Садишься за стол, где сидят приятные тебе люди, или этим приятные. И начинается трепотня — о политике, о детях, о чём угодно.

    Это очень нужно людям. И нам надо иметь какие-то клубы. Мы очень неправильно живём. Если у вас, не дай бог, не работает телевизор, что вам делать? Пойти некуда.

    О чуде жизни

    Даниил Гранин: Человеческая жизнь — чудо. И обращаться с жизнью надо как с чудом драгоценным, Божьим даром или даром судьбы. Поэтому надо жить так, чтобы сегодняшний день был самым счастливым.

    Михаил Иванов: И вам удаётся жить таким образом?

    Даниил Гранин: Я пытаюсь. На войне это было ежечасно. Был обстрел, и я остался жив! Жив — я счастлив! …Позже — иногда это было трудно. А иногда — легче. Это всегда утешительно и заставляет жить немножко иначе. Мы плохо ценим жизнь, которая нам дана.

    О счастье

    Михаил Иванов: А вы бы могли сказать, какой период жизни у вас был самым счастливым?

    Даниил Гранин: Всё время у меня было счастливым.

    Михаил Иванов: Вы счастливый человек!

    Даниил Гранин: Да! Но я не люблю так говорить. Чтоб не сглазить.

     Фото Андрея Чепакина

    Поделитесь ссылкой с друзьями:

    Your email address will not be published. Required fields are marked *

    Вы можете использовать следующие HTML тэги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

    11 − 8 =