«Сестра по гневу и печали» | Мозгократия

«Сестра по гневу и печали»

9 мая — День Победы, 27  мая — день основания Петербурга-Ленинграда, а в середине между этими датами — день рождения Ольги Берггольц, ставшей символом и этого города, и его подвига, и войны. 

 

На портале Президентской библиотеки представлены электронные копии книг Ольги Берггольц: сборник стихов «Ленинград», изданный в 1944 году, пьеса 1945 года «Они жили в Ленинграде», написанная в соавторстве с Георгием Макогоненко, а также другие материалы, раскрывающие значение её творчества и личности этой едва ли не самой известной ленинградки. 

Первое стихотворение Ольги было напечатано в 1926 году в детской городской газете «Ленинские искры». И в поэзию она вошла как детский поэт с лёгким и радостным восприятием мира. За творческими успехами юной Оли Берггольц следил Корней Чуковский, она даже удостоилась его похвалы. 

Но скорое взросление принесло реальное видение жизни. И в этой новой картине мира лёгкое и радостное оказалось редкостью. Ещё до войны Ольга пережила смерть двух дочерей (третьей дочери не дали родиться пыточных дел мастера-чекисты), развод с первым мужем, Борисом Корниловым, и его гибель, исключение из Союза писателей, тюремное заключение, арест отца… О том ужасном времени остались строки, пронизанные невыносимой болью: 

Двух детей схоронила 

Я на воле сама, 

Третью дочь погубила 

До рожденья — тюрьма… 

После этих строк, написанных в 1939-м, сразу шла строка: «Люди милые, хватит!». Но спустя всего два года грянуло новое испытание, которое вовлекло в свой водоворот весь Ленинград, — блокада. Впрочем, сами ленинградцы скоро с тали говорить: «Блок ада». 

Несколько лет назад главный библиотекарь отдела рукописей Российской национальной библиотеки Наталья Борисовна Рогова вспоминала:  

— Вера Кетлинская, руководившая в 1941 году ленинградским отделением Союза писателей, рассказывала, как в первые дни войны к ней пришла Оленька, как её все тогда называли, на вид — «обаятельный сплав женственности и размашистости, острого ума и ребячьей наивности». Непривычно серьёзная и собранная, она спросила Кетлинскую, где и чем может быть полезна. Та направила Берггольц в распоряжение литературно-драматической редакции Ленинградского радио. 

И скоро по Ленинградскому радио зазвучал вмиг по-военному окрепший голос поэта. Она говорила с жителями блокадного города на их языке: 

О древнее орудие земное, 

лопата, 

верная сестра земли! 

Какой мы путь немыслимый с тобою 

от баррикад до кладбища прошли! 

Аскетически точными и честными стихами Берггольц вела разговор с тысячами радиослушателей, которые, лёжа в своих комнатах, как в склепах, слушали её и чувствовали, что не одиноки, что город живёт, он борется: 

Был день как день. 

Ко мне пришла подруга, 

не плача, рассказала, что вчера 

единственного схоронила друга, 

и мы молчали с нею до утра. 

Мы съели хлеб, 

что был отложен на день, 

в один платок закутались вдвоём, 

и тихо-тихо стало в Ленинграде. 

Один, стуча, трудился метроном… 

… … … … … … … … … … 

Как мы в ту ночь молчали, как молчали… 

Но я должна, мне надо говорить 

с тобой, сестра по гневу и печали… 

В конце 1942 года Ольге Берггольц организовали выезд в Москву — сколько блокадников хотели бы оказаться на её месте! Но она точно знала: её место там, среди жителей измученного голодом и холодом города. Она вернулась в Ленинград и вновь заняла своё место у микрофона. 

Реальность была настолько жестокой, что казалось, людям не до стихов. Но Берггольц писала и читала их так, что они становились точкой опоры для каждого, кто их слушал. В Доме радио она почти ежедневно вела радиопередачи, позднее вошедшие в её книгу «Говорит Ленинград». 

Поделитесь ссылкой с друзьями:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Вы можете использовать следующие HTML тэги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

три × 1 =