Иван Тургенев. «Я хочу истины, а не спасения…» | Мозгократия
 

Иван Тургенев. «Я хочу истины, а не спасения…»

Сегодня исполняется 200 лет со дня рождения Ивана Сергеевича Тургенева. К этой дате Президентская библиотека представила богатейшую коллекцию, посвящённую корифею русской словесности. 

 

«Беседы и споры с ним отводили мне душу. Отрадно встретить человека, самобытное и характерное мнение которого, сшибаясь с твоим, извлекает искры…  Вообще Русь он понимает», — писал Виссарион Белинский. 

Эта цитата — из статьи  А. Смирнова «И. С. Тургенев» (1908), доступной на портале Президентской библиотеки. Всего же коллекция, подготовленная к юбилею классика, насчитывает пять разделов, в которых представлены не только электронные копии произведений писателя, архивных документов, современных исследовательских работ о нём, но и эксклюзивные материалы, рассыпанные в разрозненных номерах журналов «Русский вестник», «Наблюдатель», «Русская старина», «Вестник Европы» и других. Здесь «Критические статьи об И.С. Тургеневе и Л.Н. Толстом»  Н. Страхова (1885), «Тургенев в его произведениях» А. Незеленова (1885), «И.С. Тургенев в воспоминаниях революционеров-семидесятников» (1930), «Письма И.С. Тургенева к Паулине Виардо» (1900)… 

Родился будущий писатель в Орле, в семействе, атмосферу которого вряд ли можно назвать благополучной. Отец, женившийся по расчёту на хозяйке имения Спасское-Лутовиново Мценского уезда,  никогда не стремился к близости с сыном. «Этот брак разорившегося жуира не был из счастливых, — пишет А. Смирнов в уже упоминавшейся статье «И. С. Тургенев». — Мать Тургенева, бывшая всегда полновластною владыкою дома, олицетворяла собой то опьянение властью, которое создавалось крепостным правом. Она жила в среде “побоев и истязаний”. Ими она упивалась и им же подвергала любимого сына, Ивана Сергеевича. “Драли меня, рассказывал Тургенев, за всякие пустяки чуть не каждый день”». Такова была одна из причин  «той глубоко-грустной ноты, которая звучит во всех произведениях Тургенева, от первого до последнего». 

Что оставалось впечатлительному, не по годам развитому отроку? Окружающая Спасское природа стала для него прибежищем в хмурые дни: спасали лес, рыбалка, выходы в ночное с крестьянскими детьми… Отзвуки тех ранних лет наполняют тургеневскую прозу дыханием родных лесов и полей. «Эта поэзия не ловит в природе ярких оттенков, крупных явлений: напротив, она как будто с умыслом избегает их, и ловит оттенки тонкие, следит природу в тонких, неуловимых ея явлениях с привязанностию ребёнка к няньке, с каким-то суеверным обожанием», — это замечанине Аполлона Григорьева можно прочитать в доступном на портале Президентской библиотеки  «Собрании сочинений Аполлона Григорьева» (1915).   

Начав писать, будучи студентом сначала Московского, а затем Петербургского университета, Тургенев быстро приобрёл имя в литературе. Рассказ в стихах «Параша» был издан начинающим 25-летним автором  в 1843 году. Публикация вызвала восторженный отзыв Белинского, который поспешил познакомиться с «орловским дарованием», особо оценив в нём чувство юмора. «У Тургенева много юмору, — говорил Белинский. — Раз, в споре против меня за немцев, он сказал мне: “Да что ваш русский человек, который не только шапку, да и мозг-то свой носит набекрень!”. Вообще Русь он понимает». 

Он понимал её, как никто другой. В этом убедили читателей  «Записки охотника», появившиеся в начале 1852 года.  «Издание отдельной книгой «Записок» против крепостного права, — отмечает А. Смирнов, – такое событие сочтено было крайне нежелательным, недопустимым». Тургенева выслали административным порядком на жительство в его имение Спасское-Лутовиново «без права выезда». 

Как пишет Орест Миллер в исследовании  «Русские писатели после Гоголя» (1886), доступном в электронном читальном зале Президентской библиотеки, изначально многие недоумевали, как цензура пропустила «Записки охотника», общий смысл которых сводился к отрицанию крепостного права. «Этот роковой общий смысл, — отмечает  Миллер, — совершенно разрозненных и неумышленно правдивых рассказов заключался в обнаружении всех непривлекательных сторон положения нашего простого народа под крепостною властью помещиков, вместе же с тем весьма многих вполне привлекательных сторон нрава простого русского человека, умевшего оставаться человеком  и при самом нечеловеческом положении». 

Далее автор указывает на то, что Тургенев показал всё это в сороковых годах, ведь «до того наша литература текущего века, в лице именно крупных своих представителей, умела как-то оставаться безучастною ко всему этому. Известно, что и Пушкин почти не подходил к народу с этой стороны. Даже у Гоголя народ выставлялся в преимущественно в самых комических своих проявлениях, на язву же крепостного права указывалось только косвенным образом — тем, что выводилась во всей её отвратительной наготе нечеловеческая пошлость нашего помещичьего быта, — пошлость, заключающаяся в возможности пользоваться всеми благами, не прилагая и малейшей капли труда».  

Положение было серьёзное. Сосланный, однако, не очень-то унывал. «Всё к лучшему, — писал Иван Сергеевич в своих воспоминаниях, цитируемых в статье А. Смирнова «И. С. Тургенев», — пребывание под арестом и в деревне  принесло мне несомненную пользу: оно сблизило меня с такими сторонами русского быта, которые при обыкновенном ходе вещей вероятно ускользнули бы от моего внимания». 

«Записки охотника» окончательно упрочили литературную славу Тургенева, причём не только на родине. «С Тургенева резко обозначается поворот в отношении западноевропейских писателей и общества к русской литературе. (Пушкин и Лермонтов много теряли при переводе их стихотворений на другой язык), — записал  Г. Александровский в своих лекциях «Чтения по новейшей русской литературе», которые вышли отдельным изданием и теперь представлены в фонда Президентской библиотеки. — Не то было с Тургеневым. Блестящая художественная форма, разнообразное, живое содержание, согретое мягким светом высоких гуманных идей, являющихся святыней всего культурного человечества, сразу поставили его на высокий пьедестал в Западной Европе. Его сочинения <…>  служили своего рода образцами, которым подражали представители натурализма во французской литературе. Влияние на них Тургенева не подлежит сомнению. Такие писатели, как Мопассан, Золя, Флобер, Гонкуры выработали свои эстетические взгляды, как об этом свидетельствуют некоторые из них, в значительной  степени под влиянием бесед с Тургеневым и его произведений».  

С 1847 года Иван Сергеевич жил большей частью за границей, преимущественно в Париже, где сдружился с артистической четой Виардо. Со знаменитой певицей Полиной Виардо  писатель постоянно переписывался во время его или её отлучек из Парижа. Говорил с ней о самом главном: «Какой бы я ни был атом, я сам себе владыка; я хочу истины, а не спасения; я чаю его от своего ума, а не от благодати…»,— читаем в издании «Письма И.С. Тургенева к Паулине Виардо» (1900). «На вилле в Баден-Бадене, подаренной им певице Виардо-Гарсии, Тургенева посетили германский император Вильгельм и князь Бисмарк, — пишет Н. Плиский в упоминавшемся выше биографическом очерке. — Хотя Тургенев и был «западником», но это не мешало ему быть истинно русским более, чем многие из наших соотечественников, не выезжавших за пределы России».  

Иван Сергеевич скончался 22 августа (3 сентября) 1883 года в местечке Буживаль под Парижем, истерзанный тяжёлой, так и не диагностированной врачами болезнью. По свидетельству критика и историка литературы  П. В. Анненкова, это было противостояние между «невообразимо мучительным недугом и невообразимо сильным организмом». Только после кончины писателя  у него  было обнаружено онкологическое заболевание позвоночника. 

Корифей русской словесности оставил после себя шесть романов, пьесы, множество повестей, много рассказов и не имеющих себе равных по силе лиризма и своеобразию стихотворений в прозе. 

Смерть писателя, у которого были тысячи поклонников, стала настоящим потрясением и для Франции, и для России. На отпевание Тургенева в русской церкви в Париже собралось около 500 человек, включая известных литераторов и деятелей искусства того времени. В соответствии с волей покойного его тело было доставлено в Петербург. Ещё от приграничной станции Вержболово на всех остановках траурного кортежа служили панихиды при большом стечении народа.  

Похоронили писателя на Литераторских мостках Волковского кладбища.  

 

Так говорил Иван Тургенев 

О молодость! Молодость!.. Может быть, вся тайна твоей прелести состоит не в возможности всё сделать, а в возможности думать, что всё сделаешь.
 

Много дрязг плавает в шумных волнах молодости и уплывает с ними; а всё-таки лучше этих волн нет ничего. 

 

Музыка — это разум, воплощённый в прекрасных звуках. 

 

Счастье как здоровье: когда его не замечаешь, значит, оно есть. 

 

…Он был безжалостным — и не делал добра… потому что добро по указу — не добро.  

 

Заметили ли вы, — что на дубе — а дуб крепкое дерево — старые листья только тогда отпадают, когда молодые начнут пробиваться? Точно то же случается и с старой любовью в сильном сердце: она уже вымерла, но всё ещё держится; только другая, новая любовь может её выжить. 

 

Наша жизнь не от нас зависит; но у нас у всех есть один якорь, с которого, если сам не захочешь, никогда не сорвёшься: чувство долга. 

 

Видно, наши недостатки растут на одной почве с нашими достоинствами, и трудно вырвать одни, пощадив другие. 

 

Старая штука смерть, а каждому внове. 

 

О чём бы ни молился человек — он молится о чуде. Всякая молитва сводится на следующую: «Великий боже, сделай, чтобы дважды два — не было четыре!» 

 

Для человека с сердцем есть только одно отечество — демократия… 

Расскажите друзьям:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Вы можете использовать следующие HTML тэги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

2 × 1 =