Александр Пушкин. Последние годы, последние дни | Мозгократия
 

Александр Пушкин. Последние годы, последние дни

182 года назад погиб Пушкин — «невольник чести». Но гений его живёт — в стихах и прозе, навсегда вошедших в нас с детства. А ещё — в раритетах коллекции Президентской библиотеки «А.С. Пушкин (1799–1837)». 

 

«Он легко знакомился, сближался, особенно с молодыми людьми, вёл, по-видимому, самую рассеянную жизнь… Среди всех светских развлечений он порой бывал мрачен; в нём было заметно какое-то грустное беспокойствие, какое-то неравенство духа; казалось, он чем-то томился, куда-то порывался. По многим признакам я мог убедиться, что покровительство и опека императора Николая Павловича тяготили его и душили», — таков словесный портрет Александра Пушкина, выполненный с натуры Николаем Путятой, одним из тех, кто лично знал поэта. 

Эти строки можно найти в одной из статей журнала «Русская старина. Г. 14. 1883. Т. 37, [кн. 1–3]», которая представлена в коллекции Президентской библиотеки. 

А вот ещё один портрет: «“Ясный”, “гармонический” Пушкин, гениальный “гуляка праздный”, такой как будто понятный в своей нехитрой гармоничности благодушной беспечности, в действительности представляет из себя одно из самых загадочных явлений русской литературы, — пишет Викентий Вересаев в книге «Пушкин в жизни. Вып. 1», с которой можно ознакомиться на портале Президентской библиотеки. — Он куда труднее понимаем, куда сложнее, чем даже Толстой, Достоевский или Гоголь. Меня особенно интересовал он как живой человек, во всех подробностях и мелочах его живых проявлений» 

Каждый автор — будь то пушкинский современник-мемуарист или исследователь жизни и творчества поэта — по-своему старался передать уникальность натуры гения. 

«Живой» Пушкин предстаёт в раритетах Президентской библиотеки, посвящённых последним шести годам жизни поэта, начиная с женитьбы на Наталье Гончаровой. При этом некоторые пушкинские замечания и оценки с высоты нашего времени могут показаться нам несколько странными, даже неожиданными. Но они лишний раз доказывают, что огромная фигура Пушкина никогда не уместится в стереотипы, с помощью которых потомки пытаются объяснить себе эту выдающуюся личность. 

Подтверждением этому могут служить всего две небольшие цитаты. Вот вроде бы неожиданные и даже совсем «непушкинские» строки: «Правда ли, что Баратынский женится? Боюсь за его ум. Законная жена — род шапки с ушами. Голова вся в неё уходит». Это цитата из статьи П. Каратыгина «Наталья Николаевна Пушкина в 1831–1837 гг.», опубликованной в журнале «Русская старина. Г. 14. 1883. Т. 37, [кн. 1-3]». А вот в той же статье выдержка из письма Пушкина Н. Кривцову: «В тридцать лет люди обыкновенно женятся. Я поступаю как люди и, вероятно, не буду в том раскаиваться. К тому же я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Будущность является мне не на розах, но в строгой наготе своей. Горести не удивят меня. Они входят в мои домашние расчёты. Всякая радость будет для меня неожиданностью» 

Пушкин работал до последних дней жизни. Об этом свидетельствуют воспоминания о поэте, помещённые в «Очерках по истории новой русской литературы. Т. 2. (Пушкинский период)» и в уникальном издании «Разговоры Пушкина». В «Разговорах…», изданных под редакцией С. Гессена, приводится выдержка из дневника Д. Келлера: «Недели за три до смерти историографа Пушкина был я по его приглашению у него. Он много говорил со мной об истории Петра Великого. “Об этом государе, — сказал он между прочим, — можно написать более, чем об истории России вообще. Одно из затруднений составить историю его состоит в том, что многие писатели, недоброжелательствуя ему, представляли разные события в искажённом виде, другие с пристрастием осыпали похвалами все его действия”» 

Пушкин продолжал напряжённо работать, но издание «Современника» не приносило ожидаемого дохода, цензура по-прежнему не допускала многие его сочинения к печати, финансовые проблемы в семье нарастали. На своём любимом вольтеровском кресле за рабочим столом поэт сидел в долг… 

Пушкина продолжали тяготить отношения с сильными мира сего. В том числе замечания царя, вроде того, которое менторски высказал поэту Бенкендорф; оно процитировано в книге «Выписки из писем графа Александра Христофоровича Бенкендорфа к императору Николаю I-му о Пушкине»: «Государь Император заметить изволил, что вы находились на бале у французского посла во фраке, между тем как все прочие, приглашённые в сие общество, были в мундирах. Как всему дворянскому сословию присвоен мундир тех губерний, в коих они имеют поместья, откуда родом, то Его Величество полагает изволить приличнее русскому дворянству являться в сём наряде в подобные собрания» 

Вольный пушкинский гений не желал признавать каких-либо рамок и ограничений. Камер-юнкерский мундир решительно был узок поэту. Желая приготовить к мысли об отставке свою жену, Пушкин писал ей 15 мая 1834 года: «Дай Бог тебя мне увидеть здоровою, детей целых и живых! Да плюнуть на Петербург, да подать в отставку, да удрать в Болдино, да жить барином!» И позже написал ей же: «Опала легче презрения» 

Тем временем углублялся конфликт Пушкина с Жоржем Дантесом и его покровителем голландским посланником Геккереном. В издании «Разговоры Пушкина» приводятся «Воспоминания о Пушкине и Гоголе» В. Нащокиной: «Барон Геккерен… один раз на балу поднял ключик от часов, обронённый поэтом, и подал его Пушкину с заискивающей улыбкой. Эта двуличность так возмутила прямодушного, вспыльчивого поэта, что он бросил этот ключик обратно на пол и сказал Геккерену со злой усмешкой: “Напрасно трудились, барон!”». 

Последние дни и часы жизни поэта детально описаны в книгах Д. Анучина «А.С. Пушкин», в журнале «Русская старина. Г. 32. 1901. Т. 105», в уже упоминавшихся «Разговорах Пушкина» 

Князь Пётр Вяземский детально описал дуэль Пушкина: «Он упал на шинель, служившую барьером, и не двигался, лёжа вниз лицом. Секунданты и Геккерен подошли к нему; он приподнялся и сказал: “Подождите, у меня хватит силы на выстрел”. Геккерен стал опять на место… Пушкин после выстрела подбросил свой пистолет и воскликнул: “Браво!..” Придя в себя, он спросил д’Аршиака: “Убил ли я его?” “Нет, — ответил тот, — вы его ранили”. “Странно, — сказал Пушкин, — я думал, что мне доставит удовольствие его убить, но я чувствую теперь, что нет. Впрочем, мне всё равно. Как только мы поправимся, снова начнём” В ответ на увещевания друзей не делать этого Пушкин сказал: “Я принадлежу стране и хочу, чтобы имя моё было чисто везде, где оно известно”». 

И в тех же «Разговорах», когда раненого привезли домой, мы слышим тихое пушкинское: «Теперь я вижу, что я убит». 

В день смерти Пушкина у дома на Мойке, 12, собралась многотысячная толпа, её привело сюда то, что потом было написано А. Кашпуревым в сочинении «Заслуги А.С. Пушкина пред русским народом». Эта книга вышла в Киеве в 1900 году, через 63 года после смерти поэта. Но какое значение имеет Пушкин для России и её будущего, многие понимали ещё тогда, в 1837-м… 

 

Так говорил Александр Пушкин 

— К беде неопытность ведет. 

— Не продаётся вдохновенье, 

Но можно рукопись продать. 

— Гений и злодейство — две вещи несовместные. 

— Я пережил свои желанья. 

— Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать. 

— Зависть — сестра соревнования, следственно из хорошего роду. 

— Любви все возрасты покорны… 

— Кто жил и мыслил, тот не может 

В душе не презирать людей. 

— Люди никогда не довольны настоящим и, по опыту имея мало надежды на будущее, украшают невозвратимое минувшее всеми цветами своего воображения. 

— Наука сокращает 

Нам опыты быстротекущей жизни. 

— Ах, обмануть меня нетрудно! 

Я сам обманываться рад! 

— Обычай — деспот меж людей. 

— Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. 

— Нет правды на земле, но правды нет и выше. 

— Неуважение к предкам есть первый признак безнравственности. 

— О, сколько нам открытий чудных 

Готовят просвещенья дух 

И опыт, сын ошибок трудных, 

И гений, парадоксов друг, 

И случай, бог изобретатель. 

— Зависимость жизни семейной делает человека более нравственным. 

— Да, жалок тот, в ком совесть не чиста. 

— На свете счастья нет, но есть покой и воля. 

— Мы почитаем всех — нулями, 

А единицами — себя. 

— Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел. 

— Быть можно дельным человеком 

И думать о красе ногтей. 

— В одну телегу впрячь не можно 

Коня и трепетную лань. 

— Хвалу и клевету приемли равнодушно 

И не оспоривай глупца. 

— Два чувства дивно близки нам — 

В них обретает сердце пищу: 

Любовь к родному пепелищу, 

Любовь к отеческим гробам. 

— Зависеть от властей, зависеть от народа — 

Не всё ли нам равно? Бог с ними. 

Никому отчёта не давать, себе лишь самому 

Служить и угождать: для власти, для ливреи 

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи. 

— И всюду страсти роковые, 

И от судеб защиты нет. 

— Мы все глядим в Наполеоны. 

Мы все ленивы и нелюбопытны. 

— Мы все учились понемногу 

Чему-нибудь и как-нибудь! 

— Народ безмолвствует. 

— Не пропадёт ваш скорбный труд 

И дум высокое стремленье. 

— Не хочу быть шутом, ниже у Господа Бога. 

— Ох, тяжела ты, шапка Мономаха! 

— Пир во время чумы. 

-Я памятник себе воздвиг нерукотворный, 

К нему не зарастёт народная тропа. 

 

Расскажите друзьям:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Вы можете использовать следующие HTML тэги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

6 + три =