Владимир Набоков: «Всё, что у меня есть, — это мой стиль» | Мозгократия
 

Владимир Набоков: «Всё, что у меня есть, — это мой стиль»

Сегодня 120 лет со дня рождения Владимира Набокова, одного из самых известных в мире русских писателей. Он начал публиковаться в 1920-х годахв эмиграции, но на Родине  только в 1980-х. 

 

«Я никогда не отрицал нравственное воздействие искусства, безусловно заложенное в каждом подлинном произведении, — писал Владимир Набоков— Но что я действительно отрицаю и против чего готов биться до последней капли чернил, так это нарочитое морализаторство, которое для меня убивает все следы искусства в произведении, каким бы искусным оно ни было». В этой цитате — творческое кредо писателя. 

Литературовед М. Красина в автореферате диссертации на тему «Герой незамеченного поколения в романах В.В. Набокова» обосновывает общность исследуемого ею нового литературного типа с типажами, сложившимися в литературе: «Какие черты герой отечественной классики передаёт своему последователю? Это, в первую очередь, разлад с обществом, одиночество, критицизм (от Чацкого), социальная апатия и пессимизм, склонность к самоанализу (от Онегина), крайний индивидуализм, разочарованность и рефлексия (от Печорина), уход от действительности (от Обломова)». 

Да и мог ли молодой Набоков, пересекая границу отечества, не испытывать «апатию и пессимизм»? «Счастливый отпрыск счастливой аристократической семьи», детство которого прошло в самом центре Петербурга и в солнечном Рождествено на высоком берегу реки Оредеж, он вынужден был вместе с семьёй оказаться в Крыму, а затем отплыть к другим берегам… В английском Кембридже он изучал русскую филологию, в предвоенной Германии лицом к лицу столкнулся с нацистским безумием, во Франции узнал, что такое массовый страх… В конце концов, судьба изгнала семью Набоковых из Старого Света, и в 1940-м они оказались в Америке 

В первые годы жизни в Нью-Йорке молодого писателя снова настигло отчаяние: его никто здесь не ждал, а врождённая гордость не позволяла униженно обивать пороги редакций. Оставалось одно  стать стопроцентно американским писателем. Что ж, его приличный английский это позволял. «О трудностях перерождения Набоков писал в своих письмах как об агонии,  отмечает Виктор Ерофеев в предисловии к первому из четырёх томов набоковского собрания сочинений, выпущенного в Советском Союзе уже в 1990 году Он испытывал почти физиологическую муку, расставаясь с гибким родным языком. Но это испытание Набоков выдержал с честью». 

К. Волков в автореферате «Биография писателя в творчестве В.В. Набокова 1930-х  начала 1940-х гг.» рассматривает развитие автобиографического жанра в таких произведениях Набокова, как «Дар», «Истинная жизнь Себастьяна Найта», «Николай Гоголь». К ним органично примыкает малоисследованное эссе Набокова «Пушкин, или Правда и правдоподобие». 

В диссертационном исследовании и автореферате к нему «Цветопоэтика рассказов В.В. Набокова: семантика, функциональная значимость, роль в структуре текста» П. Суслов сосредоточивает взгляд на одной из важнейших составляющих поэтики Набокова: «Помимо того что в текстах Набокова цвет участвует в усилении выразительности, он зачастую оказывается одним из наиболее значимых проводников смысла. Цветовые образы являются неотъемлемой частью структуры произведений Набокова: если изъять из них цвет, тексты потеряют не только своё эстетическое своеобразие, но и утратят свойственную им смысловую глубину».  

Американизированный автор набирал известность, однако его подчас огорчали то неразборчивость, то ханжество американских читателей. К примеру, «Другие берега», конечно, обратили на себя читательское внимание, но разве это можно было сравнить со скандалом, который разразился после выхода романа «Лолита»? И ведь именно «Лолита», вопреки разносам критики, превратила Набокова в писателя с мировым именем. Впрочем, нашлись читатели, которые отнесли роман к одной из самых пронзительных историй о любви. К тому же автор показал в этом произведении особый тип американского мещанства, мир любительниц бесконечно перелистывать страницы иллюстрированных журналов. 

В 1961 году на гонорары за «Лолиту» и киносценарий, написанный им по этому роману, писатель смог оставить преподавание и Америку, чтобы вернуться в ЕвропуОн выбрал Монтрё, курортный городок на Швейцарской Ривьере. 

В 1964 году вышел в его переводе на английский «Евгений Онегин». Обширные комментарии переводчика превратили это издание в четырёхтомник. Затем последовали переводы на английский «Героя нашего времени» М.Ю. Лермонтова, «Слова о полку Игореве», многих стихотворений русской классики. Набокова не просто тянуло к родной литературе, он хотел, чтобы его радость от чтения русской прозы и поэзии разделил с ним и англоязычный читатель. 

Так и вышло, что, несмотря на многочисленные обвинения писателя в эгоцентризме, отсутствии «нравственного пафоса» и даже на его прямое заявление, что-де «сошёл с рельсов русской литературы», он вернулся к ней, обогащённый опытом долгой жизни. 

«Герой незамеченного поколения (младшей генерации писателей русского зарубежья, к которой принадлежал и Набоков)  фигура новая и уникальная, но у неё есть сходство с литературным предшественником, центральным образом русской классической литературы,  подчёркивает М. Красина в уже упоминавшемся автореферате диссертации «Герой незамеченного поколения в романах В.В. Набокова», с которым можно познакомиться на портале Президентской библиотеки.  С героем именно этой литературы его сближает поиск не денег, не славы, не признания, а духовный поиск. В этом образе традиционные для русской литературы вопросы совести, сострадания, раскаяния, преступления и наказания переплетаются с экзистенциальными вопросами отношений человека с миром, с Богом, с собой».  

И вряд ли следует до конца верить заверению мастера «Всё, что у меня есть,  это мой стиль». 

 

Так говорил Владимир Набоков 

— Книги, которые вы любите, нужно читать, вздрагивая и задыхаясь от восторга. 

— Истина — одно из немногих русских слов, которое ни с чем не рифмуется. 

— К Богу приходят не экскурсии с гидом, а одинокие путешественники. 

— Желания мои весьма скромны. Портреты главы государства не должны превышать размер почтовой марки. 

— Жизнь — большой сюрприз. Возможно, смерть окажется ещё большим сюрпризом. 

— Следует отличать сентиментальность от чувствительности. Сентиментальный человек может быть в частной жизни чрезвычайно жестоким. Тонко чувствующий человек никогда не бывает жестоким. 

— Я в достаточной мере горд тем, что знаю кое-что, чтобы скромно признаться, что не знаю всего. 

— Трёхсложная формула человеческой жизни: невозвратность прошлого, ненасытность настоящего и непредсказуемость будущего. 

— Густое счастье первой любви неповторимо. 

— Многоточие — это следы на цыпочках ушедших слов. 

Расскажите друзьям:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Вы можете использовать следующие HTML тэги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

7 + одиннадцать =