Август 1941-го: Таллинский переход глазами очевидца | Мозгократия
 

Август 1941-го: Таллинский переход глазами очевидца

Трагический прорыв кораблей Балтфлота из Таллина в Кронштадт подробно описан специалистами. Таллинец Валентин Виллемсоо вспоминает, как удалось продержаться в те трое суток. 

 

История войн не знала таких катастрофических потерь в одной морской операции. 

28 августа 1941 года из Таллина вышли 225 судов. На них находились свыше 40 тысяч человек, в том числе не менее 14 тысяч гражданских. По разным данным, разыгравшаяся в открытом море трагедия унесла, от 15 до 18 тысяч жизней. Более точных нет. Все специалисты сходятся лишь в том, что близ мыса Юминда под водой скрыта самая большая морская братская могила не только на Балтике, но и во всём мире… 

 

— Валентин Йоханнесовичвы родились в 1923 году и потому в августе сорок первого ещё не подлежали призыву. Значит, в Красную армию вступили добровольцем? 

 Конечно. И стал бойцом Первого эстонского егерского полка. У меня не было другого выхода. Я работал в школе старшим пионервожатым, был комсомольцем, и фашисты бы меня точно убили. Кстати, после войны я нашёл в одном из архивов немецкий документ. Лист разделён на две части, слева  «разыскивается», а справа — «расстрелян». В списке 50 фамилий, слева есть и моя…  

Вообще-то, наш полк не входил в состав регулярных войск, мы действовали самостоятельно  оборонялись, защищали советскую власть. Я участвовал в боях недалеко от Таллина. Уже 26-го числа был ранен в левую руку и поэтому оказался в городе, в госпитале, откуда нас должны были отправить в Ленинград.  

 В Таллине уже вовсю шли уличные бои?     

 Я слышал стрельбу артиллерии, но боев не видел. Только долго смотрел в окно на пожар, на то, как в стороне порта рвутся цистерны с топливом. Стоял и думал: что делать? В госпитале нет никакого контроля, никого насильно не держат, так, может, удрать домой? Но там скоро будут немцы… К тому же документов у меня никаких, так что, если попаду к своим, не смогу доказать, что не дезертир. Если окажусь у тех, кто поддерживает фашистов, точно устроят самосуд, а в военное время основной способ наказания  расстрел…  

В общем, я решил эвакуироваться.  

 В госпитале было много народу?   

 Очень. Бойцов привозили непрерывно, и моя очередь садиться в автобус, который повёз легкораненых в торговый порт, подошла только утром. Но когда мы подъехали к причалу, оказалось, что на корабль, куда нас собирались погрузить, не может уже поместиться ни один человек. Всё было забито до отказа, даже на палубе люди стояли плечо к плечу. Я тогда ещё удивился  как можно выйти в море с таким перегрузом? Ведь первая же большая волна смоет всех за борт! Тем не менее, корабль отшвартовался, других судов возле причала не было, и нас повезли обратно. 

Нас не было в госпитале часа два, а когда вернулись, увидели, что весь эстонский медперсонал скрылся, русские врачи в панике, не имеют никакой информации и не представляют, что делать дальше. Большинство раненых  те, кто мог ходить,  разбежались, и в следующем автобусепошедшем в порт, нас было уже только пятнадцать человек… 

 Снова повезли в Торговый порт? 

 Нет, в Рыбный. Приехали. Смотрю  на рейде очень много грузовых и военных кораблей, все серые, без названий, с крупными номерами на борту. Видел даже один совсем уж огромный корабль, на котором стоял небольшой самолёт и много пушек. Со стороны Ласнамяэ (крупнейший район Таллина — Прим. ред.корабли обстреливала немецкая батарея, но я не заметил ни одного попадания. Помню только, уши закладывало от звука летевших снарядов, да вверх поднимались высоченные водяные столбы.  

В общем, нас погрузили на крошечный прогулочный кораблик, типа яхты, и через час мы добрались до какого-то грузового корабля. Собрались подниматься на борт, а нам говорят: «Брать-то вас некуда! Но и обратно ведь не отправишь… Ладно, так и быть, разместим вас в угольном трюме»…  

 Где?!  

 В железном бункере, который был заполнен наполовину, на уголь были брошены доски, а на них вповалку лежали раненые. Нам с каким-то латышом досталось одно место на двоих, так что можно было либо лежать на боку, либо сидеть.   

— Вам оказывали медицинскую помощь?  

 Ни-ка-кой… Воду давали да книжки принесли. Я одну взял, но читать не мог, она была на латышском языке. Понял только: на ней штамп с названием нашего судна  «Калпакс».  

 А выходить из трюма было можно? 

 Нет, только по нужде. Но многие не могли ходить, всё делали под себя. Вонь стояла страшная  кровь, моча, лекарства, угольная пыль. Люди кругом стонут, бредят. Да к тому же нам никто не говорил, что происходит наверху, только по звуку моторов было понятно, стоит судно или движется. Хорошо ещё, всю ночь и весь следующий день немецкие самолеты нас не беспокоили, да капитан умудрялся маневрировать между минами. 

Мы уже вроде бы начали успокаиваться  прошли полпути, скоро будем в Ленинграде! Но утром 29-го началось страшное 

 Бомбёжка?  

 Она самая. Слышим  взрыв. Корабль задрожал, завибрировал, накренился, с потолка бункера посыпалась ржавчина. Слышим  двигатели заглохли, и сверху, с палубы, крики: «Вода! Быстрее!». 

Все, кто мог подняться, бросились к выходу. Перепрыгивали, перелезали через раненых, никто никому не помогал. Каждый боролся за свою жизнь, и побеждала только сила…  

Я как-то сумел выскочить на палубу. Прыгнул за борт  не помню, ногами вперёд или головой. Вынырнул. Понял  срочно надо прочь от корабля, иначе либо доска какая-нибудь мне на голову сверху упадёт, либо кто-нибудь начнёт тонуть и утащит меня за собой на глубину… 

 Подождите, а что стало с теми,  кто не мог ходить? 

 Так и остались в бункере А судно резко встало вертикально и пошло на дно. Последнее, что я видел, — корабельный винт, который так и продолжал вращаться, словно говорил: прощайте ребята, я ухожу, а вы уж тут, как хотите…  

 Значит, спастись удалось совсем немногим? 

 Только тем, кто умел плавать и держался за доски. Неподалеку от меня барахталась женщина с ребёнком, кажется, с мальчиком. Прижимала его головку к груди, закрывала подолом юбки, чтоб не видел, какой кошмар творится вокруг. Только продержалась она недолго. Нырнула раз  поднялась, второй раз  тоже, а когда погрузилась в третий раз, уже не вернулась… Ещё неподалёку от меня из последних сил пытался спастись какой-то офицер в шинели. Но сукно намокло и утащило его на дно своей тяжестью… 

И тут вижу  несколько моряков из команды собирают из досок что-то вроде плота. Я к ним подплыл, помог. Нас было пятеро. Устроились  кто на корточках, кто поджав ноги к подбородку. Сидим. И тут как на грех ещё поднялась волна. Двоих смыло, остались мы втроем… 

 Немецкие самолёты больше не бомбили? 

 Бомбили два корабля, неподалёку. Один сразу пошёл ко дну, второй ещё долго горел. А один самолёт опустился низко-низко и начал в упор расстреливать тех, кто ещё держался на воде. Всё море вокруг стало красным. 

 Вода была холодная?  

 Не очень. По моим ощущениям, градусов семнадцать. Но я же был молодой, тренированный, так что мне такая температура не была страшна. Я боялся другого 

Понимаете, те два моряка, с которыми я остался на плоту, были старше меня, крепче. Оба русские. Разговаривали между собой о чём-то, а я по-русски понимал совсем плохо. Думал, вот скинут меня сейчас в воду  и всё. А что тут удивляться  инстинкт самосохранения, ничего не попишешь. В общем, я решил: главное  не заснуть! 

Так прошла ночь. А наутро вокруг нас осталось совсем мало людей…  

— Кто вас спас? 

— На рассвете мы увидели, как на воду сел небольшой гидросамолёт. Что он там делал, было не разглядеть  слишком далеко. Но быстро поднялся в воздух и улетел. А к полудню пришли наши катера. Сразу три. Спустили на воду шлюпки, начали собирать людей.  

Мне было совсем не разогнуться, руки ещё как-то двигались, а ноги  совсем нет. Поэтому один матрос взял меня под руки, второй  под колени, так, согнутого, и затащили на борт. Растёрли спину спиртом, положили в каюту. Там уже была какая-то молодая женщина. Мы с ней не разговаривали. Она до самого Кронштадта плакала. До сих пор не могу понять, откуда у человека может быть столько слёз…  

Ну, а когда добрались до порта, меня сразу отправили в госпиталь. 

 Вы, наверное, долго болели после того, как провели ночь в воде? 

 Совсем не болел! Даже насморка не подхватил. Раненная рука загноилась, да живот немного расстроился, но врач объяснил: это оттого, что нахлебался морской воды.  

А 31 августа мне уже выписали документы, выдали настоящую красноармейскую форму и отправили долечиваться в Ленинград.  

 То есть прямо в блокаду.  

 Да. И находился я там до сорок второго года. Видел всякое. Только об этом надо рассказывать отдельно — не торопясь, долго и подробно…  

Расскажите друзьям:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Вы можете использовать следующие HTML тэги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

11 − 11 =