Почему мы не любим своих героев?

Светлана Белоусова
Декабрь13/ 2019

На этой неделе страна широко отметила День Героя ОтечестваНо День закончился, награды убраны, и вновь пошли будни, где нет места красивым словам уважения и благодарности.  

 

Максим Козлов — фельдшер. Он — один из волонтёров международной организации «Врачи без границ», регулярно выезжает в горячие точки — туда, где требуются медики. А ещё он — студент-заочник Санкт-Петербургского медико-социального института (СПбМСИ). 

Живёт Козлов в Тюмени. Там, неподалёку от города, в 2012 году он совершил поступок, который был признан подвигом на высшем государственном уровне. Максим и его маленькая фельдшерская бригада местного аэропорта «Рощино» были первыми, кто бросился к потерпевшему аварию самолёту и стал выносить из горящей машины пассажиров. За спасение людей и проявленное при этом мужество всем троиму было присвоено звание «Герой России». 

На этой неделе он приехал в Петербург сдавать сессию. И я тут же решила взять у него интервью. Но меня предупредили, что он не любит афишировать свой подвиг и полученную в Кремле награду, поэтому может не согласиться на встречу с журналистом. 

Но вопреки опасениям, от разговора Максим не отказался, хотя по его глазам было заметно — встречи с журналистами для него непривычны. И очень скоро я поняла, что не ошиблась. Мой собеседник на все вопросы отвечал рублеными общими фразами.  

Так продолжалось, пока я, пытаясь избавить его от скованности, не спросила: 

 В городе, где вы живёте, все, наверное, знают, что вас награждали в Кремле?  

И тут в его глазах появилась растерянность: 

 К сожалению, да… 

— Почему «к сожалению»?! 

 Понимаете… За спиной говорят, что я распиарился на трагедии. Мол, там люди погибли, а меня за это ещё и наградили…  

Он помолчал. А потом, решив, очевидно, что чего уж там — сказав «а», надо говорить и «б», принялся рассказывать.  

О том, что он и две девушки из его фельдшерской бригады оказались первыми на месте авиакатастрофы чисто случайно, остальные медики просто не сумели быстро добраться. 

О том, что пока вытаскивали людей из полыхавшего лайнера, в голову ни разу не пришло очевидное — в любую минуту можно погибнуть самому.  

О грузном мужчине, которого с большим трудом тащили к выходу, и лишь вынеся на воздух, поняли — поздно. 

О возвращении с места катастрофы в аэропорт, где, чем могли, помогали родным погибших. 

О жене, которая, когда пришёл ночью домой, спросила: «А ты, когда залезал в горящий самолёт, не думал о том, что стало бы со мной, если бы сам там пропал»? 

О том, как он с фельдшерицами своей бригады думал, кому из троих получать награду непосредственно из рук президента. И решили: конечно, Сание — у неё плохо с жильём, так может, по возвращении из Москвы ей дадут квартиру. 

И о том, что, стоя в кремлёвском зале среди выдающихся людей, конечно, испытывал радость, но в голове назойливо вертелись не раз слышанные злые слова о пиаре. И эта мешанина вызывала тоску — действительно же спасти удалось далеко не всех… 

Наш разговор затянулся надолго, и я услышала от Максима много подробностей, которые никогда не входят в официозные телеинтервью, подготовленные ко Дню Героя Отечества. Обо всём этом обязательно напишу. Но позднее. Когда смогу сама себе ответить на вопрос: почему мы абсолютно искренне возмущаемся, если по телевизору показывают, как кто-то где-то надругался над памятником нашим героическим предкам, а через пару минут принимаемся грязно злословить о тех, кто всю жизнь, живя «как все», совершил подвиг и получил за это высшую награду? За что мы их так не любим?..  

Поделиться ссылкой:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Вы можете использовать следующие HTML тэги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

два + 19 =