Страсти по «СП-25»

Григорий Иоффе
Январь29/ 2021

В канун Нового года в Петербурге на «Адмиралтейских верфях» было спущено на воду уникальное научное судно — самодвижущаяся платформа «Северный полюс» длиной 83 и шириной 22 метра.

 

Эта гигантская дрейфующая лаборатория  позволит учёным возобновить комплексные  исследования во льдах Северного Ледовитого океана.

На борту будут развернуты 14 научных лабораторий. Автономность по запасам топлива — два года. Не исключено, что в будущем судно получит название «Северный полюс-1» — по аналогии с первой советской дрейфующей станцией. Как и «СП-1» в 1937 году, этот уникальный корабль откроет новую страницу в истории освоения Арктики.

 

Идея самодвижущейся платформы витала в воздухе давно, а подтолкнуло её   воплощение в жизнь глобальное потепление, которое мы наблюдаем в последние годы. Дрейфовать на льду и раньше было небезопасно, теперь же найти подходящую льдину, которая выдержит посёлок полярников в течение двух-трёх лет, стало фактически невозможно.

Последняя российская дрейфующая станция «СП-40» была закрыта в 2013 году, а последняя советская «СП-31» (на открытии которой 22 октября 1988 года присутствовал автор этих строк) закончила своё плавание 26 июля 1991 года.

 

Митинг на льдине: открытие станции «СП-31».  Фото Василия Шумкова

 

По разным причинам экспедиция по высадке 31-й началась, когда до закрытия навигации оставались считанные дни. В Певек уже пришла зима. Чаунская губа ещё не замёрзла, но при выходе в океан ледокол «Адмирал Макаров» (в просторечии — «Макар») и «Клиент» — дизель-электроход ледового класса «Владимир Арсеньев» (с грузом для полярников) сразу натолкнулись на плотные льды.

 

Дизель-электроход «Владимир Арсеньев». Фото Владимира Волкова

 

Где-то судоводители с помощью ледового разведчика Ми-2 находили полыньи, а местами буквально останавливались перед полями многолетних льдов. Для «Макара» это была обычная работа, если бы не поджимало время. Судам надо было не только дойти до заранее выбранной с самолётов льдины, находившейся на рекордно высокой широте 76 градусов, не только высадить на неё полярников со всем их снаряжением, но и успеть благополучно вернуться в условиях стремительно наступающих морозов и полярной ночи.

Именно дефицит времени стал причиной маленькой трагедии, случившейся на борту ледокола 14 октября. Всё происходило на моих глазах.

Днём раньше, 13-го, мы практически стояли на месте. Вот запись в рабочем блокноте, сделанная на мостике ледокола:

«— Куда ломимся?! Надо было в сентябре ехать, а не в октябре», — сетует капитан. На что Вася Шумков (фотокор из Магадана), глядя в сторону, меланхолично замечает:

— А тут один вчера говорил: где эти льды? “Макар” любые пройдёт!

— Это кто ж такое говорил, Василий Николаевич? — удивлённо спрашивает капитан. Смеёмся. А главное — смеётся капитан. Тот самый случай, когда добрая шутка помогает снять нервное напряжение. А напряжение предельное. Переворачиваем льдины по семь–восемь метров толщиной.

Вертолёт, прилетевший из разведки, крутится над взлётно-посадочной площадкой и не может сесть — для посадки и “швартовки” нужны хотя бы две-три минуты покоя.

— А если лёд будет толще, чем этот? — спрашиваю у Романа Могиляна, штурмана капитанской вахты.

— Мы можем колоть любой лёд. Было бы, куда его раздвигать…

Невозможно не залюбоваться этими громадными, плотно спрессованными голубыми льдинами, тем, как они лениво, словно нехотя, как в замедленной съёмке, откалываются и переворачиваются после мощного напора ледокола».

Из репортажа, переданного в Певек с борта ледокола «Адмирал Макаров» по радиотелеграфу (о спутниковой связи ледокольщики ещё только мечтали):

«14 октября. В 8 час. 15 мин по судовому времени капитан ледокола С. Решетов заметил справа по курсу тёмные предметы. Сначала решили — перевернутая льдина. Но чем ближе, тем яснее вырисовывались на белом фоне черные силуэты. Вглядывается в строения (а сомнений нет — это домики) и начальник “СП-31” Василий Семёнович Сидоров: неужели “СП-25”? Короткий перелёт — и сообщение по радио: да, это 25-я, та самая, которую Сидоров открывал 16 мая 1981 года, на которой работали и несколько других участников нынешней экспедиции, и которая, сменив три состава, проплавала под флагом “СП” до апреля 84-го.

О чувствах, бушевавших в эти минуты в душе старого полярника, можно было лишь догадываться по выражению его глаз, интонации голоса. Скажу о другом: об уникальности такой встречи в бескрайних пространствах Арктики, когда слабым кажется даже сравнение с иголкой, найденной в стоге сена».

Развернувшаяся панорама представляла собой остаток лагеря. Вон там, левее, как будто бульдозер, а тут какие-то причудливые строения, похожие на громадные грибы. В 8:32, с Сидоровым на борту, взлетел Ми-2 и через три минуты уже садился на льдину. Были они там минут 15, и с воздуха, на подлёте к ледоколу, сообщили, что найдены остатки брошенной дрейфующей станции, и Сидоров хочет снять оттуда трактор и дизельную.

— Этого только не хватало, — проворчал капитан. — Тут каждые сутки дороги, часы считаем…

Сергей Фёдорович уже начинал понимать, или чутьём своим отметил, что сейчас, скоро, именно он окажется центром, вокруг которого будут разворачиваться события, и тем человеком, которому придётся брать на себя ответственность и принимать решения.

Возбужденный, раскрасневшийся, прямо с вертолёта, распахнув дверь, ворвался Сидоров.

— Это надо же! Это моя двадцать пятая! Два трактора. Маленький ценности не представляет, а большой ДТ-75 хорош, хоть сейчас заводи. Ещё дизельная сохранилась из шести помещений, и четыре домика. Эх, ведь и обстановка благоприятная, ветра нет!

Останки «СП-25». 14 октября 1988 г. Фото из архива Сергея Кесселя

 

Никто не говорил «нет», но никто и не говорил «да». Принялись обсуждать: Сидоров, капитан и вызванный на мостик старший механик.

— Трактор сколько весит?

— Семь тонн.

— А вертолёт берёт только три.

— А краном, на вылет крана нельзя?..

Трактор стоит на вытаявшем бугре, под ним сохранился старый снег, а вокруг снег каждое лето подтаивал, поднимая трактор на пьедестал. Дизельная, стоящая теперь на ледяном фундаменте, поднялась на три с половиной метра, вместе с домиками она образовала ту самую «грибную поляну», которую мы разглядывали в бинокли.

— На подход и погрузку уйдёт весь день.

— Это если за день управимся.

— Было бы дело в сентябре, — подвёл черту капитан, — я бы и на двое суток задержался.

В 9:00 было принято окончательное решение — идти, не теряя хода. Мимо.

Через 10 минут, по заданию капитана, — сделать снимки всего, что осталось от «СП‑25», на льдину полетел Шумков, с ним старпом Пацевич, явно недовольный решением капитана.

— Я на ней плавал год, а потом ещё две смены, — глядя вслед улетавшей вертушке, говорил мне Сидоров.

— Что делать, Василий Семенович? Сами видите, погода какая. Тем более решение принято.

— Ты прав, дружочек. Бизнесмен не должен быть скрягой.

Мне показалось, что после этих исторических слов Василий Семёнович успокоится. У него впереди других проблем по горло. Но не тут-то было.

Вернулись Шумков с Пацевичем. Все вместе пошли в каюту к Сидорову.

Старпом выглядит неважно, расстроен. Потом прорвало:

— Эх, жаль, Вадима нет! Он бы и эту станцию разобрал, и новую высадил, и по пути ещё каких-нибудь американцев снял. Орел!

С американцами — как в воду глядел. Напророчил, можно сказать, рейс на мыс Барроу, куда нас отправили сразу после высадки «СП-31» спасать застрявших во льдах китов. Но это сюжет для отдельного рассказа — и о том, как спасли, и о том забавном фильме, который об этой истории через несколько лет сняли в Голливуде.

Киты и люди. В центре, без шапки, Александр Пацевич

 

— Да ты не расстраивайся, — Василий Семенович подошёл, взял Пацевича под руку. — Будешь лишнее говорить — передадут, будут неприятности.

— Да всю жизнь только и делаю, что говорю.

— Ничего, скоро сам будешь капитаном, немного осталось…

Пацевич слишком эмоционально воспринимает ситуацию, до слёз. Тут и не без чувств — благоговение перед Абоносимовым и ревность к Решетову. Конечно, думает: на месте Решетова должен быть я. Вслух, правда, ни разу этого не сказал.

Для Решетова — молодого капитана — этот тяжёлый рейс был первым серьёзным испытанием, и как судоводитель он его выдержал. Может быть, труднее было выдержать в плане человеческом. Свои решения Сергей Фёдорович принимал на глазах команды, которая привыкла к другому капитану и вольно или невольно их сравнивала. «Вадим бы пошёл не так», — такие фразы не раз проскакивали в наших разговорах с Пацевичем.

Почти вся история «Адмирала Макарова», начиная с июня 1975 года, когда на судне был поднят Государственный флаг СССР, была связана с капитаном Вадимом Ивановичем Абоносимовым — уже тогда человеком легендарным, Героем Социалистического Труда. Под его руководством Александр Игоревич Пацевич стал не только вторым человеком на судне, но и первым кандидатом в капитаны. Подводило одно — прямолинейность в суждениях. Говорил там, где стоило бы промолчать. А это в пароходстве нравилось далеко не всем.

Ледокол «Адмирал Макаров»

 

Что же касается всей этой истории, или пьесы о случайной встрече «СП-25» в океане, то, с научной точки зрения, встреча эта всё-таки была не совсем случайной. По некоторым расчётам, льдина со станцией как раз и должна была оказаться именно в этом районе и именно в это время. Хотя пару миль влево — пару миль вправо, и мы бы её просто не заметили. Поэтому не стану отрекаться от своих слов об уникальности такой встречи.

Но приведу и мнение специалиста — начальника Высокоширотной воздушной экспедиции «Север» Сергея Кесселя. В статье «Сезон открывают высокоширотники» (журнал «Вокруг света») он ещё в феврале 1987 года, рассказывая о закрытии «СП-25», высказал мнение, что льдина с законсервированным оборудованием может быть вовлечена в «так называемый антициклонический дрейф, и году эдак в 1988-м мы её снова найдём и, может быть, на старом месте снова организуем станцию…».

…Так это было в 1980-х. А уже совсем скоро, в нынешних 2020-х, и новый корабль-платформа «Северный полюс» начнёт обрастать собственными историями, со своими страстями и маленькими трагедиями.

У первой палатки «СП-31»


Поделиться ссылкой:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Вы можете использовать следующие HTML тэги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

четыре × три =