Пётр Великий и Святой Грааль

Людмила Лапина
Октябрь31/ 2022

Наш интернет-журнал продолжает публикацию сказов о Петре I, которые выходят из-под пера петербургской писательницы Людмилы Лапиной [Сказы о Петре I | Мозгократия; Сказы о Петре I (продолжение) | Мозгократия].

Шла тяжёлая, очень долгая Северная война. И хотя город-столица на быстрой Неве уже стоял, а широкие гулянья и фейерверки гремели часто, но казна страны таяла. Много было расходов — обучение недорослей за границей, приглашение иностранных архитекторов, строительство кораблей…

Царь Пётр напряжённо мыслил, как пополнить российскую казну. Он и на бороды уже ввёл налог, и на соль, и на дрова… Очень помогло введение Гербовой бумаги — теперь казна России пополнялась с каждой деловой сделки. Но где взять ещё денег, чтобы продолжить войну до победного над шведами конца?

И собрал царь Пётр совещание, где господа сенаторы долго рассуждали о российской грядущей победе, но конкретно так ничего и не придумали. Разгневался царь Пётр на своих нерадивых подданных. Неужели только у него должна болеть голова о великом будущем государства?

Велев всем выйти, даже лучшему другу Алексашке Меншикову, пригорюнился царь, раскурил любимую трубку, выпустил клуб сероватого дыма, а когда открыл глаза, увидел перед собой грозного князя-кесаря Фёдора Ромодановского, второе лицо государства.

И сказал князь-кесарь:

— Пойдем со мной, надёжа-государь. Покажу тебе клад старинный, самоцветный.

Посмотрел царь тяжёлым взглядом на друга покойного отца и произнёс:

— Знаю я с детства эти легенды, будто в тайных подвалах Кремля хранятся старинные клады. Да разве это не старушечьи сказки?

— Которые — да, а которые — нет! — кратко и туманно ответствовал Ромодановский.

Пётр пожал плечами и поехал с князем-кесарем в Москву, а там они взяли свечу и тайно сошли в кремлёвские подвалы. Повёл князь-кесарь Петра под самые дальние и тёмные подвальные своды. Уже скоро они шли по воде, а каменный потолок опустился так, что царю пришлось нагнуть гордую венценосную голову.

Так шли они, шли и уперлись в тупик, перекрытый низкой железной дверкой. Пётр вопросительно взглянул на князя-кесаря. Но Ромодановский молча подошёл к стене и нажал камень. Ржавая железная дверка отворилась со страшным скрипом. Петру пришлось согнуться в три погибели, шагая за князем-кесарем в потаённую комнатку.

Там в дрожащем свете свечи они увидали множество сундуков, а в центре, на самом большом сундуке, окованном железом, стояла Чаша. От неё исходило серебристое сияние, затмившее свет одинокой свечи.

— Смотри, государь, вот эта Чаша досталась князю Ивану Васильевичу.

— Вижу, непроста эта чаша, — произнёс Пётр, щурясь от её сияния. — Я думал, это всё сказки. Сэр Исаак Ньютон рассказывал о ней, но говорил, что она сокрыта в Стоунхендже. Дотуда я ещё не добрался…

— Чашу сию спас княжич из Феодоро, что в Крыму, когда его родину разорили турки и всех жителей убили. Княжич уберег Чашу, или, лучше сказать, она его уберегла, и прибыл с ней в Москву к князю Ивану Васильевичу, — пояснил князь-кесарь.

— И что, с тех пор уже более трёхсот лет она так и стоит здесь, в подвалах нашего Кремля? — спросил царь Пётр.

— Да, государь, она здесь стоит с того самого года, как Колумб открыл Америку, а наш князь Иван Васильевич похоронил сына Ивана и в его честь заложил крепость на берегу Наровы-реки.

Пётр нахмурился. Не любил он вспоминать начало Северной войны, разгром русских войск шведами под Нарвой, напротив Ивангорода на другом берегу реки Наровы.

— Чем же ещё знаменита сия Чаша? — строго спросил царь Пётр.

— Эта древняя Чаша из разрушенного Иерусалима, государь. Она охраняет и исполняет желания. Просто попроси помощи.

— Однако самого князя Ивана она не охранила от злодеяний, за которые он потом столько каялся перед образами! — промолвил царь Пётр и задумчиво уставился на Чашу.

В её мягком сиянии перед глазами царя разворачивались видения огромных судов и флотилий под Андреевским флагом. Они входили в гавань прекрасного города с мраморными дворцами и церквами. Огромный купол гранитного собора сиял как второе солнце.

Пётр вздохнул и промолвил:

— Ах, у меня много желаний. Но главное — пусть скорее окончится война со шведами победой нашего русского штыка! — и с этими словами царь дотронулся до Чаши.

Пальцы его ощутили раскалённый металл, мягкое серебристое сияние вдруг полыхнуло ярко-белой молнией. Царь и князь-кесарь зажмурились, а когда открыли ослеплённые глаза, Чаша светилась прежним мягким серебристым сиянием.

Царь и князь-кесарь поклонились чудесной Чаше и молча, пятясь, покинули потайную комнату.

Когда Пётр и Ромодановский вышли из кремлёвского подвала, им сообщили, что прибыли заграничные дипломаты. Ништадтский мир со Швецией был заключён навсегда.

Царь Пётр забрал Чашу в Санкт-Петербург и спрятал в самом сердце города — в Петропавловском соборе. Годы спустя, умирая, он велел похоронить себя рядом с чудесной Чашей.

Вот и стоит с тех пор Северная столица России, не склонившаяся ни перед кем и не смытая самыми страшными наводнениями. Пётр Великий и Чаша Грааля берегут Санкт-Петербург.

Поделиться ссылкой:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Вы можете использовать следующие HTML тэги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

10 − 10 =