Иран и иранцы: что я увидел и что услышал

Цельную картину жизни этой страны, уже 43 года живущей под санкциями, составить непросто. Хотя бы потому, что сосуществуют, как минимум, три оценочных ракурса.

Первый скорее оптимистический. Он характерен для должностных лиц Ирана. Второй не без признаков вынужденного стоицизма у рядовых граждан.

Третьего ракурса придерживаются на так называемом коллективном Западе, в том числе многие иранские эмигранты. У этих эмигрантов всё просто доживающий последние дни режим и нищее население, замордованное тиранией. Примечательная деталь: эмигрантский под шахским флагом со львом пикет в Париже проиллюстрирован фотографией не иранского, а афганского бытия (причём на фоне засухи). Разоблачение примитивного подлога заезжим «шурави» вызвало брань на всю площадь Шайо: низззя!

Ситуацию же в самом Иране поясню статистикой по жизненно важному для него нефтеэкспорту. Госстат даёт одну цифру. Международные источники в три раза меньшую. А «доверительные» источники — в шесть раз бóльшую, чем государственные. И так на каждом шагу

 

Первые впечатления

13-миллионный Большой Тегеран — европеизированный мегаполис с чертами, узнаваемыми по более известному нам Стамбулу. Точнее, Стамбулу 15-20-летней давности. Наиболее заметны две взаимообусловленные особенности — очень много молодёжи и обилие мотоциклов-мопедов-велосипедов. А заодно — бензоколонок.

Особой закрытости тегеранцы не демонстрируют. С улыбкой вступают в беседы с персоязычным иностранцем. Раньше или позже разговор выруливает на санкционную тему. И тут первая особенность: значительная часть собеседников не очень представляет себе досанкционную жизнь. Поэтому сравнивать им не с чем. Да и те, кому за 65, пришахское прошлое почти не вспоминают.

Значительно острее и больнее ассоциации с иракской войной 1980-1988 годов. Многие тогда потеряли близких. Наигранных оценок исламской революции 1979 года тоже скорее сторонятся, но американцев, как и англичан, явно недолюбливают. Хотя английский язык не забыт. Куда теплее относятся к немцам, в разные годы много чего здесь построившим, прежде всего, дороги.

К русским отношение слегка ироничное, но не враждебное. Удивительно, но в уличной обстановке нас иногда принимают за немцев, считают, что мы на них похожи. Других европейцев в Иране нет.

Со смехом вспоминают «вклад русских казаков в бытовую культуру персов» — пододеяльники с ромбовидным вырезом посередине. Считалось, что такой пододеяльник специально предназначен для «предметного общения» с «припрятанными» таким образом дамами.

Откуда и куда пришло слово «самовар» — по-персидски «котёл» — спорить не буду. А в качестве бесспорно встречного вклада иранцы приводят популярную у казаков сумку для одежды, в Персии — «чама дан».

А вот Грибоедова иранцы скорее осуждают. Несколько неожиданно для нас — за непочтительное отношение даже не к шаху-визирю, а к персидской традиции. Но никто мне так и не ответил, зачем потребовался разгром нашего же посольства в 1980 году. К счастью, в тот день никто из дипломатов не пострадал. А обоснование — протест против ввода наших войск в Афганистан — выглядит странным, ибо тогдашняя Москва как раз в то время искала взаимопонимания с послереволюционным Ираном.

Общаясь с иранцами, нередко слышишь патриотические нотки. В том числе в неожиданном контексте. Так, к путешественникам относятся вполне терпимо, но сам туризм воспринимают как разновидность безделья. А иранцам есть, чем заняться и дома.

Что касается турпотока в Иран, ему препятствует, прежде всего, сухой закон. Он мешает приобщению иностранцев к достопримечательностям действительно мирового значения. Сухой закон — не только свирепый, но и нелепый. Чего стоит задержание в тегеранском аэропорту видного российского академика! Он собирался во время проводимого в Иране международного форума вручить бутылку коньяка своему европейскому коллеге. Наше посольство спасло несчастного, спешно посадив его на борт, возвращающийся в Москву.

Кстати, и курение весьма ограничено. Оно дозволено разве что перед входом в армянские кафешки — их стало больше после войны в Абхазии в начале 1990-х.

 

Такая разная повседневность

Самые нескрываемые самими иранцами проблемы связаны с непредсказуемой инфляцией. Она измеряется десятками процентов в год. Двойная (?) валюта — риалы и туманы — удивляет числом нулей на купюре. Курсы обмена не менее экзотичны. Официальный — отличается от того, что предлагает обменник. С обменником конкурирует уличный меняла. А мой знакомый предложил мне четвёртый вариант, весьма далёкий от первых трёх.

Из обыденных разговоров следует, что значительная часть тегеранцев живёт в среднем на 350-400 долларов на человека в месяц, за пределами столицы — беднее. Поддерживать сколько-нибудь приличный уровень жизни помогают, во-первых, сложная система госдотаций, прежде всего, молодым семьям, во-вторых, не менее запутанный порядок получения кредитов-рассрочек, в-третьих, полуофициальные посредники с ближним для Ирана зарубежьем (Турция, Индия, Эмираты). Этих посредников, оказывающих широкий круг частно-корпоративных и даже межотраслевых услуг, называют байерами (покупателями), но на самом деле их роль многограннее. В-четвёртых, выручают не менее запутанные внутриисламские (чаще межшиитские) взаиморасчёты — так называемая, хавалá.

Безработицы в стране нет. Работа находится и для женщин. Кстати, более раскрепощённых, чем кажется издалека. Хотя ношение хиджаба (характерного платка) вне дома — обязательно. Правда, гендерно разнесённые входы в присутственные места и даже в метро всё же действуют на нервы. Особенно, когда боишься потерять в одноцветной толпе «персонеговорящую» жену.

А так… Вот, например, обмен репликами с попутчицей-«шахризадой». Для начала она открыла мобильник и показала фотографии своих мужа и малышей. При этом призналась, что уже в четвёртый раз за месяц едет на «красноморский» курорт — с ним она связана профессионально.

— Наверное, вас там ждут не только заботы, но и приятные встречи?

В ответ на мой шутливый вопрос «шахризада» сузила богато украшенные косметикой глаза и заговорщицки переспросила:

— Мы что, не люди? И разве я не женщина?

Впрочем, может, мы с ней подумали о разном?

Первое неожиданное впечатление — бедность стола. Мясо, да и курятина — точно не каждый день. Обычное меню — рис с приправой из варёной фасоли или свёклы, варёная кукуруза. В религиозные праздники безвозмездно эти же продукты раздают на улицах. Правда, выбор угощений на приёме в иранском посольстве в Москве — не намного богаче. Так что материальные различия в глаза особо не бросаются. Да и домашний антураж сопоставим с нашим — набор привычной техники, включая недешёвую кофеварку, и всё в основном китайского производства. Живут чаще в съёмных квартирах, а не в своих, купленных.

Продуктовые магазины несколько скромнее по выбору товаров, но в основном похожи на наши супермаркеты. Бросаются в глаза (и в нос) длинные парфюмерные ряды — не захочешь, но найдёшь по запаху. Однако магазины (тем более моллы) не переполнены.

А вот рынки торгуют до позднего вечера. Вы не представляете, какое там изобилие фиников! Кстати, финик по-персидски — хурма.

 

Успел — расскажи, как стал первым

Несмотря на отключение банковской системы SWIFT, прочая компьютерная жизнь выглядит полноценной. Вместо Фэйсбука — «Клуб», вместо ЮТьюба — «Аппарат». Его шутливо называют Араратом — из-за того, что в его разработке участвовали армяне. Платежные системы Visa и MasterCard отключены. Зато известна аббревиатура VPN. Ограничений в частном доступе к мировой кинематографии не заметил.

Многие собеседники, включая тех, что с высокими должностями, главной проблемой страны называют ограничения на экспорт всё той же нефти. Её здесь считают самой качественной, не в пример другим нефтедобывающим странам. С благодарностью, но следя за словами, упоминают Китай — главного избавителя Ирана от санкционных и иных «временных проблем».

Других иранских партнёров не называют, даже когда их подсказываешь. Судя по всему, из Китая или через него Иран получает современную технику и технологии, в частности авиационные, но главное — моральную поддержку и политическое понимание. Ядерные и прочие щекотливые темы обходят. Осмотрительность свойственна многим. И судя по всему, не зря.

Куда чаще, чем у нас, вспоминают майнинг. По-видимому, он стал формой самозанятости очень многих, скажу больше — элементом социально-финансовой устойчивости страны. Тем более что компьютерная грамотность городской молодёжи — подчеркну ещё раз — несомненна. Соглашусь с утверждением о стопроцентной грамотности взрослого населения из числа 87 миллионов иранцев. Во всяком случае, система среднего специального и высшего образования (распространяющегося и на девушек), по рассказам, кажется добротной.

Существо бесед с «официальными» иранцами во многом сводится к ряду схожих констатаций и приглашений с ними согласиться. Вот вкратце, о чём идёт речь…

Первое: исламская революция 1979 года скорее открыла перед Ираном новые возможности, чем затормозила его развитие. Далее разговор касается того, что в стране утвердился порядок, более справедливый в социальном смысле, чем до революции. Этот порядок возвысил сплотившийся иранский народ, последовательно реализующий свой потенциал одной из древнейших, при этом выживших цивилизаций в мире… Что касается санкций, то они, конечно, мешают. Но рано или поздно Иран перестанет их замечать, ибо они — лишь временный вызов, один из тех, с которыми сталкиваются многие страны. Китай, например…

Второе: наиболее очевидное достижение иранского общества — морально-нравственная чистоплотность большинства. Классического воровства в стране и вправду нет. Более того, выронишь бумажник — тебе его вечером принесут прямо в номер отеля (интересно, откуда знают, где ты живёшь?). Присвоить чужой кошелёк мало кто решится из-за угрозы наказания (под условным сроком ходят очень многие). А вот про коррупцию не говорят. Наверное, из-за стеснительности.

Третье: исламская демократия обеспечивает личную и электоральную свободу. Любой гражданин вправе беспрепятственно критиковать власть, вплоть до президента (по факту скорее главу правительства). В парламенте страны забронированы, как минимум, два места для армян и одно для иудея. А вот рохбáра — духовного лидера аятоллу Хаменеи, (иногда добавляют, «кстати, азербайджанца»), тем более его знаменитого предшественника «великого аятоллу Хомейни» всуе поминать не принято…

Четвёртое: Иран — самая образованная, возможно, самая сытая (так!) и здоровая страна, по меньшей мере, исламского мира. Средняя продолжительность жизни — 77 лет. Социальных программ только общегосударственного значения — более 200, своего рода мировой рекорд. Качество диспансеризаций таково, что плазма (донорская кровь) иранцев котируется на мировом рынке выше любой другой.

Другое дело, что в велоятах-глубинке «порой слишком увлечены местными соревнованиями и часто зависят от местных же «базаров». Поэтому, освящённые Всевышним принципы справедливости искажаются неспособностью местных властей даровать своим землякам то, что им причитается по праву Рождения и Вере».

И ещё конкретнее:

— Ничто так не располагает к доверию… как качество дорог. Это, возможно, не первая, но важнейшая составляющая бытия граждан, а цель Ирана — две машины на человека при цене бензина ниже, чем за проезд в метро.

Поэтому — «поощрить гражданина на поддержку власти может дорожное строительство, а также качество горючего»…

Да, персидский язык воистину многоóбразный…

Неожиданный нюанс: самые эрудированные собеседники интересуются, почему Россия (формально ещё Советский Союз) отказалась принять шиизм в качестве национальной идеологии после отказа от строительства коммунизма? Иран же предлагал! Вот ведь Иран обеспечивает себя всем и полностью, импортируются только вагоны метро… Внешне это не вполне подтверждается, но всё тот же «собеседник» традиционно подводит:

— Если есть воля, то найдётся и выход. Иншалла!

И ещё:

— Аллах осуждает уныние, приравнивая к нему хуление Всевышнего. Успел — расскажи, как стал первым. Проиграл — будь иранцем, промолчи…

Поделиться ссылкой:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Вы можете использовать следующие HTML тэги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

четыре × 4 =